Пёс

Mar. 10th, 2015 10:37 am
abodator: (abodator-ua)
[personal profile] abodator
Оригинал взят у [livejournal.com profile] a_s_k_e_t в Пёс
В воздухе пахло тревогой, потом и еще чем-то неуловимым, из чего он сразу, проснувшись, понял что что-то меняется. В последнее время уже многок чего поменялось. Раньше хозяин, придя с работы, с аппетитом ел, пил водку, потом выходил покурить, чесал его за ухом и разговаривал с ним, иногда трепя за холку. Конечно, он не понимал, о чем говорит человек, но от привычного голоса, привычных запахов, становилось как-то хорошо, он засовывал голову хозяину в подмышку и, наверное, был совершенно счастлив.
В те времена, днем во двор выходили малыши и играли с ним – иногда тягали за уши, иногда чем-то кормили, бросали мячик.

Даже не сильно любившая его хозяйка, иногда ворча, звала на кухню и давала кусочек чего-то вкусного. Иногда приходили гости и он развлекал их, становясь на задние лапы, прижимая уши и кружась на одном месте. Это всегда вызывало смех и обычно ему давали что-то вкусное, с человеческого стола. Но он любил их не за еду. Собака не может жить, если не любит человека. Когда у собаки нет своего человека, она становится дикой собакой, а ей не положено быть такой по самой ее сути.

Но, как-то вдруг все начало меняться. Хозяин еще так же приходил из своей шахты, но уже не выходил к нему вечерами, а из дома раздавались странные голоса людей, которые он мог бы отнести к спору, если бы знал, что это такое. Но он не знал, и только холка поднималась дыбом и рычание само вырывалось наружу.

Потом все куда-то бежали, пахло суетой, жарой, радостью, немного ненавистью. Было много разных тряпок, в которых человек непременно опознал бы флаги, только совсем другой страны.
Хозяина так же не было дома, он приходил поздно вечером, но не черный, как обычно, пахнувший машинным маслом, углем и перегаром. Запах перегара никуда не делся, но звуки ссор становились все громче, хозяин уже не сидел с ним по вечерам, зато как-то, проходя мимо, пнул его ногой по ребрам. После этого он долго сидел в будке и ему было плохо. И дело не в том, что болели ребра. Хозяин ударил его. Значит, он виноват. Он плохой. Он разозлил хозяина. Так плохо ему еще никогда не было.

А потом стало еще хуже. Сперва появился новый странный запах, он вызывал желание рычать и прижимать уши. Это был запах оружейного масла. Стали слышаться выстрелы. Мимо дома стали ходить странные люди, с рокотом проезжало что-то большое и тяжелое, от чего хотелось одновременно лаять и спрятаться. Хозяин перестал уходить из дома.

А потом первый раз по городу отработала артиллерия. Сперва у него было предчувствие, он выбежал во двор, бегал и лаял, сам не понимая, почему, только нечто из далеких диких еще волчьих веков твердило ему - беги. А потом произошло ужасное. Раздался свист и земля, верная добрая земля, вдруг ударила его снизу так, что он подлетел и, от страха описался. Упав, он, скуля, забился в будку, а хозяева бегали по двору, кричали, а потом куда-то исчезли. Земля вздрагивала раз за разом, он скулил и скулил в своей будке, а потом, вдруг, все стихло. Тишина была оглушающей. Он, пошатываясь вышел во двор. В глубине двора оказалась большая яма, из которой несло кислым горелым запахом. Мир изменился.

Это было уже давно. Потом такое повторялось регулярно. Он приучился бежать в подвал вместе с хозяевами и сидел там, поджав хвост, слушая как плачут дети и рыдает хозяйка. Он метался между ними, пытался лизать мокрые от слез лица, а иногда просто скулил от страха. Хозяин курил, уставившись в одну точку и механически гладил его по голове, но это не вызывало прежних чувств.

И вот пришло время еще одних перемен. Началось все, как всегда с громких споров, а потом хозяева начали суетиться, складывать вещи в два больших чемодана. Он переживал, бегал, попадал под ноги, его пинали, но он не чувствовал. Ощущение какой-то большой, всеобъятной беды нависало над ним, заставляя сбиваться дыхание и не позволяющее даже поесть.
И вот настал этот страшный для него день – хозяин с хозяйкой, с детьми и вещами вышли на улицу, закрыли дом. Хозяин подошел к нему, потрепал по голове, бросил еды в миску с и так нетронутой предыдущей порцией, пристегнул его на веревку, вздохнул, погладил, что-то сказал и пошел. Лязгнула, закрывшись, калитка.

Ее звон долго стоял в его ушах. Поверить в случившееся он не мог. Но прошло несколько минут, и он понял. У него больше нет своего человека. Ему сдавило грудь и он, впервые за пять лет своей жизни, завыл. Завыл так, что у проходящих мимо прохожих щемило сердце. А потом замолк и начал яростно грызть веревку. Через какое-то время он перепрыгнул через забор и, нюхая землю понесся вперед. Впереди была площадь, заполненная людьми. Плакали дети, ругались взрослые, жутко чадили заведенные на морозе автобусы.

***

Олег, двадцатилетний боец нацгвардии, несмотря на то, что еще не было полудня, еле стоял на ногах. Выехали в ночь, вчера, ехали окольными дорогами, прямое шоссе через Логвиново было перекрыто сепаратистами. С рассветом въехали в Дебальцево, попали под обстрел. С раннего утра на площади творился ад. Люди, баулы, плачущие дети, списки, потерявшиеся старики и дети – и все это на десяток бойцов и несколько волонтеров. Но, глаза боятся, а руки делают, и к полудню посадка уже заканчивалась. В морозном воздухе ветер раздувал выхлопы от колонны автобусов и бросал их на редких, еще стоящих в очереди на посадку, беженцев.

Внезапно нечто промелькнуло сбоку, Олег напрягся, но тут же расслабился – среднего размера черный с белыми пятнам пес дворовой породы ворвался на площадь и заметался между людьми. От нечего делать, он стал наблюдать за ним. Вдруг пес кинулся в заднюю дверь видавшего виды старенького «Богдана», недалеко от бойца. Внутри раздались крики, детские – радостные, взрослые – негодующие. Олег подошел к двери. Как раз в этот момент из автобуса вышел на улицу мужчина, выводя пса за собой, вслед ему негодующе кричала толстая неопрятная тетка с черными, сальными волосами, видимо жена. Их места были как раз напротив входа в заднюю дверь. Мужчина отпустил пса и закурил. Пес же сидел напротив и радостно поскуливал, хвост его радостно мотался по земле, поднимая вверх сухие снежинки. Человек курил и говорил собаке: «Друг. Ну не можем мы тебя с собой взять. Не можем.». Собака по-прежнему радостно мела хвостом. Мужик повернулся и спросил в открытую дверь автобуса:
- Марь, а может…
- Я тте дам «может»!!! Куда мы его возьмем?!! Чем будем кормить?!!!
- Ну как-то придумаем, - видно было, что мужик любил своего пса.
- Коля! – заорала толстуха, – хочешь, оставайся тут с ним, а мы поедем. Мама собак не любит!

Мужчина докурил. В сердцах швырнул окурок в землю, еще раз погладил пса, скомандовал - "Иди!" и поднялся по ступенькам в автобус.

Пес чуть подождал, и все-таки заскочил в автобус, но тетка заорала, и он мгновенно выскочил обратно и оказался рядом с Олегом. Сел и стал на него смотреть. Глаза у него оказались карие, умные, почти человеческие. Пес поглядывал то на солдата, то на дверь автобуса, чуть поскуливал и перебирал передними лапами и молотил свои хвостом. Перехватив задубевшими, не смотря на перчатки, руками автомат, Олег еще раз посмотрел на пса. Тот продолжал свою нехитрую пантомиму.

- Да понял я, понял, - Олег чувствовал себя виноватым, как будто это он бросил свою собаку, - но они все равно не возьмут тебя… Пес, услышав, замер в струнку и уставился на Олега как на последнюю надежду. Только бегающие глаза выдавали, как он переживает на самом деле.

- Ладно. Хорошо. Только для тебя. – Олег сам не понимая зачем, просто покорившись надеждой и преданностью собаки, стал на нижнюю ступеньку «Богдана» и громко спросил – граждане, кто собаку забыл? – где-то в глубине души он надеялся, может, им станет стыдно и они передумают. Он почувствовал, что пес тоже стал лапами рядом на ступеньку. Но вместо ожидаемой ревкции раздался знакомый вопль:
- Коля!!! Сделай что-нибудь! Убери свою собаку, я тебя прошу!!!

Мужчина вздохнул, достал чемодан, размотал веревку, которой тот был обвязан, вышел и привязал радующегося его возвращению пса к столбу возле остановки.

- Прости, Дружок, - тихо сказал он, еще пару раз погладил собаку и, не поворачиваясь на скуление, ушел в автобус. Олег тихо ругался внутри, но убеждал себя, что он не имеет права плохо думать про людей, которые бросили все и едут в никуда. Действительно, куда им еще собаку, и так двое детей. Тем временем, дети, в свою очередь, увидев привязанного пса устроили плач.

На плач прибежали телевизионщики. Конечно они заметили и собаку на веревке возле столба.
- Ваша собака? Журналистка инстинктивно угадала ситуацию.
- Наша, - тетка скорчила скорбную рожу.
- А вы с собой не берете? Вон, смотрите, многие берут – и, действительно, автобусе были и собаки, и коты, и, даже, клетка с попугаем, наглухо упакованная в пуховое одеяло.
- Так куда? Да и будь он породистый, а то ж так, дворняга, - тетка даже засмеялась такой глупой мысли, везти с собой непородистую дворнягу.
- А куда едете?
- Так к теще, в Чернигов, - начал было говорит муж, но получил локтем в живот и яростный взгляд жены. Та перевела взгляд на камеру и заголосила:
- А кто же знает, куда?! Вот, вывезут, отсюда, из дома родного, там посмотрим. Может, поможет кто…

Олега практически затошнило от происходящего, но, к счастью, в этот момент в мегафон отдали команду на минутную готовность, телевизионщики выскочили, двери автобуса закрылись. Он посмотрел на пса, тот не отрывал взгляд от двери. Автобусы еще раз выбросили в морозный воздух по облаку вонючего дыма и поехали.

***

Они уезжали. Он смотрел на последний в колонне автобус, в котором покидали его хозяева, пока тот не повернул за угол, а потом лег и положил голову на лапы. Еще некоторое время он сквозь увеличивающееся расстояние, сквозь шум двигателей - он слышал голоса хозяев. Потом уже перестал различать. Он виноват. Он что-то сделал не так, сильно не так, и хозяева оставили его. Теперь у него нет хозяина. Ему некого любить. Он не нужен… Дышать становилось трудно и в первый раз в жизни стало как-то странно горячо в груди. Горячо и больно, но ему так даже было лучше. Он виноват, и он должен быть наказан. Боль – это наказание. Где-то там, в затухающем мире по его щекам скатилось сразу две слезы.

***

Автобусы выехали с площади, сослуживцы Олега докуривали и собирались возле БТР сопровождения.
- Молодой! – Закричал Олегу командир – кончай тупить, поехали.
- Сейчас! Только пса отвяжу, замерзнет ведь! - А сам в это время думал, как его забрать. Всего полчаса, а привязался. Да и куда одинокой собаке в оставленном городе. «И глаза у него потрясающие, и умный» – уговаривал он себя.

Секунды, отведенные для сомнений, заканчивались, боец решил: «Заберу, а там будет видно». Он перерезал веревку и сказал псу, - Пошли, Дружок.
Пес не шевелился. Олег потрепал его по холке и отдернул руку.

- Умер, - потрясенно пробормотал он. Оглянулся, сослуживцы уже забирались на БТР. Еще раз, то ли не веря, то ли прощаясь, провел пальцами по холке, встал, и, все время оборачиваясь, как-бы надеясь, что тот вскочит и побежит за ним, поспешил к своим.


А по площади ветер гонял поземку и уже начал заметать небольшое беспородное тело с белыми пятнами.
Говорят, собаки глупые, потому что преданы своим хозяевам.
А еще говорят, что они не плачут.
А еще – что у них на том свете есть только рай…



From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

abodator: (Default)
Abodator

March 2015

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 08:06 pm
Powered by Dreamwidth Studios