abodator: (abodator-ua)
[personal profile] abodator
Оригинал взят у [livejournal.com profile] juli_lit в ФОНД Дианы Макаровой: ОТПУСК У СМЕРТИ
Эпиграф №1:
«Был ли стратегически важен 32-й блокпост?
Да, он был очень важен.
Но не настолько, чтобы сдать его ценой смертей ста двенадцати человек»

Эпиграф №2:
«- Олексію, я їду на прес-конференцію по вашому блокпосту. Можеш щось передати людям від вас?
- Можу. Ви скажіть людям, що ми готові воювати. І були готові. Ми не ховались від смерті. Але ми не хотіли бути просто м"ясом»


Алексею
Вадиму
Саше
Юре
Виталию
Безымянному
и всем воинам 31-го и 32-го блокпостов посвящаю…


… я никогда его не видела.
Только слышала голос в трубе.
Я люблю вычислять людей по голосу. Лёшу я вычислила легко – лет 27, наверное. Среднего роста, скорее всего женат, и прекрасный семьянин, наверное, есть маленький ребёнок. Ну, что ещё – в будущем прекрасный офицер, пожалуй.
И ещё – он производил впечатление очень взрослого парня. Знаете, бывают такие парни, они с детства мужчины - с повышенной ответственностью и отрощенным выше роста чувством долга.

Нам иногда звонят офицеры и просят экипировать их.
- А ваше подразделение уже экипировано? – недоумённо спрашиваем мы.
- Подразделение? Ах да, подразделение… Да откуда ж оно будет экипировано? Нет, конечно. Кто нам что даст?
- В таком случае давайте займёмся в первую очередь вашим подразделением? – строго предлагаем мы.

Ну, далее как получается – либо офицер начинает-таки понимать, что он командир и высылает списки нужных подразделению вещей, либо мы вычёркиваем такого офицера из сферы нашей работы.
А зачем нам работать с офицерами, которые не думают о бойцах?

Лёша позвонил, когда бригада ещё была на полигоне.
Сразу объяснил, что у него взвод, и он очень хочет экипировать этот взвод, или как минимум – обуть-одеть. Мы немножко проверили информацию – мы всегда её проверяем - и начали работать. Созванивались иногда в режиме «список, дай список-примипосылку-дошло?-дошло, спасибо»

Лёша не любил болтать лишнего – а правда, о чём болтать?
У всех работа – ему готовиться в АТО, нам – снаряжать его взвод.
Потом бригада вышла в Зону. И мы начали пересылать снаряг для его взвода нашими перевозками. С его подачи мы как-то плавно перешли на другие взводы и роты 80-й. Затем на нас вышли ребята, снабжающие ВВ-шников на 32-м блокпосту, мы подключились тоже, а чего ж, если машина идёт в том направлении, а ВВ-шники на 32-м и 80-ка на базе выглядели ну совершенно неохваченными волонтёрской заботой.
Так что и 32-й блок, и 80-ю мы знали. Познакомились в процессе.
Там знали Деда Мороза лично, Иру, реже меня – в телефоне.

Я знала, что ВВ на 32-м были сменены 80-й. Но телефоны не обрывала. А правда, чего обрывать?
У всех работа – ребятам стоять на блокпостах, нам – высылать машины на эти блокпосты. Не просят ничего, и ладно. Значит, всё есть. Займёмся другими.

… - Доброго дня, Діано. – услышала я голос в трубе.
- Привіт, Олексію. – ответила я удивлённо.

Лёшин голос – голос уверенного, ответственного мужчины, офицера, звучал тускло. Ровный был голос, спокойный как обычно – но подрагивал, как подрагивает голос очень замёрзшего человека.

- Діано, а ви б не могли нам передати води? – спросил Лёша и шмыгнул носом.
- Звісно, можемо. А ти де зараз? – спросила я.
- На 32-му. – ответил он.
- Господи, я не знала. А що ще треба? – начала понимать я.

Повторяю – мы регулярно доставляли на 32-й воду и еду, ещё когда там стояла Нацгвардия.
Повторяю – армейские поставки уже полтора месяца назад не справлялись с потрібностями 32-го блока.

- Та те що треба, ви не доставите. Але дуже потрібні батарейки. – попросил Лёша.
- Пальчик? Мікро? – уточнила я.
- Для рацій. – объяснил он и добавил. – А тільки ви навряд чи довезете. Вони можуть пропасти.
- Я їм пропаду! – засмеялась я осторожно. – Ти ж знаєш, в нас нічого не пропадає.
- Та в нас пропаде. – дрогнул голос. – Сепари відберуть.

Я ещё ничего не понимала. Но начала действовать.
Когда чего-то не понимаешь, срочно надо действовать, и всё сразу становится болем понятным.

- Так. Ти можеш набрати мені список потреб смс-кою? – деловито скомандовала я. – Ну, як завжди ми робили.
- Не можу! – крикнул вдруг он. – В мене пальці вже не ворушаться! Я ледве номер набираю.

Я вдруг очень быстро поняла, что говорит со мной сейчас смертельно уставший, замёрзший человек. И человек этот, кажется, в отчаянии.

- Олексію, що в вас там? – спросила я тихо.
- Оточили нас. – сказал он тоже тихо. – Ні води, нічого. П»ять днів води вже нема.
- Льош… Зараз, за кілька годин до вас прибуде наш Дід Мороз. Він недалеко там. Зараз усе буде. – пообещала я.

Оточили – подумаєш!
Этот блокпост уже давно был практически в окружении, а Дед Мороз проскакивал. Он сам протоптал тихую тропу в кукурузе, и появлялся на 32-м, гружённый подарками как под ёлочку.

- Ні, він не пройде. Нас уже зовсім оточили. – сказал Лёша тускло.
- Зараз, Льоша, кілька годин… Він пройде. – сказала я.
- Тоді, знаєте?.. – как-то по-детски попросил он. – А можна нам ще сигарет? І хоч трохи хліба…

Ого! – подумала я.
Кажется, положение там было действительно серьёзным. Но я верила в тайную тропу, и я верила в Деда Мороза.

- Ах, Лёша! – захохотал в трубу Мороз, метущийся к Чернухино. – Щас мы сделаем. Наконец я его увижу.

Лёше не везло увидеться с Морозом. Когда тот привозил передачи на взвод, который Лёша опекал заботливо и даже трогательно – сам командир был на задании.
Лёшиному взводу вообще везло на задания, их бросали в самое пекло. А в пекло, как известно, неведомо кого не пропустят. И даже если ты славный и опытный перевозчик – для проезда в пекло тебе нужен особый пропуск.
В таком случае Мороз передавал передачи на Лёшин взвод через других.
Ну, тех, кому мы доверяли, разумеется…
А сама я Лёшу ни разу не видела, я говорила. И как, и где нам было увидеться, и когда – он был для меня одним из сотен.

- Так я срываюсь с маршрута? – спросил Мороз для порядку.

Порядок необходим.
Для некоторых действий Морозу не требуется разрешение – и я, зная об этом, торопилась дать добро.
Субординация называется. Её стоит поддерживать и не нарушать.
На всякий случай.



- Срывайся. – сказала я. – Бог с ним, с Чернухино. Потом завезём. Надо проверить Лёшку и лёшиных ребят. Что-то там совсем всё выглядит кисло.

- Леди! – спустя несколько часов загрохотал в трубе Мороз.
Дальше шёл сплошной мат, я терпеливо слушала.
- Что, так плохо? – перевела я Морозовы откровения.
- Капец как плохо. – устало прошептал в телефоне Мороз. – Я даже не представлял, что там такое.
- А твоя тропа? – спросила я.
- Заминировали! – заорал Дед Мороз, и мне пришлось снова терпеливо выслушать ряд трёхэтажных построений.

В дымке грохота, выстрелов и хорошего сибирского морозного мата постепенно вырисовывалась и становилась более чёткой картина. Я слушала, и мои глаза от злости щурились в щёлочку.
А когда мои глаза начинают зло прищуриваться – знает семья, знают очень близкие друзья – добра не жди.
Когда я начинаю злиться до качественного прищура – метла сама вскакивает в мои руки, и я выхожу на взлёт.

Взлёт начался с поста в ФБ. Далее вы знаете.
Как слизывали росу с деревьев измождённые ребята, как делили пятнадцать последних банок тушёнки, как воду крышечками мерили…
Как давали им выход сепаратисты, но не давало командование.
Как охраняли блокпост люди, мёрзнущие в окопах – люди, вошедшие в холодную осень окружения ещё в тёплом октябре…

Как поднялся интернет и журналисты, разделившись на два лагеря – одни требовали немедленно спасти голодных, измученных, обезвоженных защитников блокпоста.
Другие требовали не сдавать, бороться, сражаться и прочая, прочая…

... знаете, когда информация почему-то начинает искривляться.
Когда откуда-то начинает нестись спор о том, можно ли назвать чёрное белым и наоборот.
А тебе во что бы то ни стало нужно узнать правильный цвет.
Нужно срываться и ехать к информации.

- Олексію, а здаватись вони не пропонують? – спросила я в очередном раз говоре с Лёшей.
- Ми не здамось. – ровно ответил он.
Он ответил так ровно и спокойно, что мне стало страшно.

И мы сели в машину, Мороз вжал газ и «Пливе кача» в динамиках.

Зачем мы ехали?
Что мы надеялись сделать там, где не могло ничего сделать командование?
Что нас вело?

Что вело @Nataly Voronkova и Деда Мороза – пусть они скажут сами. Такие вещи человек должен говорить сам.
Меня же вёл этот голос – тусклый, ровный – голос смертельно уставшего, замёрзшего, измученного человека.

- Ми не здамось… - сквозь «Плине кача» слышала я, пытаясь дремать.
Я знала – этот взрослый парень имел право говорить от имени всех – смертельно уставших, измученных, замёрзших защитников блокпоста.

… на блокпост 31 мы влетели после длинной дороги по госпиталям и блокам – мы ж с Воронковой пустыми не ездим. Да и Мороз с пустыми руками не пойдёт.
Непривычно оно как-то. Глупо даже.

Мы трещали по очереди по телефонах, мы вызывали на блокпост людей.
Из сектора (не скажу какого) мчалась одна съёмочная группа, в городе (не скажу каком) ждала нас съёмочная группа вторая, третья группа уже пробиралась туда, из сектора (опять не скажу какого) шла нам в сопровождение разведгруппа.
Время от времени мы хватали кусочек интернета и прочитывали те простыни комментов, которые бороздами шли в эти дни по Фесбуку.
Мы видели – Бутусов, Вовнянко, Рева, Фин, Касьянов, Хоттабыч – подписываются под делом спасения сотни рядовых Райанов.

Мы радовались, когда в рядах репостящих оказывались волонтёры – а знаете, когда ты идёшь в бой, то очень важно, чтобы тебя поддержали свои.
И свои, волонтёры, нас ведь поддержали, ведь верно, ведь правильно?

Касьянов оказывался недалеко – и мы звонили Касьянову, зовя его в наши ряды. Ряды чудаков, едущих к 32-му блокпосту – чудаков, поверивших, что они могут что-то сделать.
- Вопрос решается. Мы там уже ни к чему. – отвечал Касьянов.

Мы рады были его видеть потом на 31-м.
Его пост сыграл очень важную роль в этой истории.

… Мы говорили с парнями, пока Мороз летал по лагерю, раздавая обещанное в прошлые приезды.
Мы говорили? – нет, мы слушали.
Мы слушали, сцепив зубы.

- С горки, девчата, с горки. – пинками загонял нас в машину Мороз. – Щас обстрел будет.

Вдали бухало глухо и слегка.

Подтвердилось ли всё, расказанное нам в телефонных разговорах, рассказанное Морозом? – нет, не просто подтвердилось.
Всё оказалось куда хуже, чем мы ожидали.

- На горку, девчата, на горку! – подлетел Мороз и пинками гнал нас к машине. – Там командиры, ещё поговорите с командирами.
- А кто это в ряд? – спросила я, глядя на горку.
- А это двухсотых из 32-го привезли. – жалостливо поглядев на меня, ответил боец.

Так я впервые встретилась с Неизвестным…

Тела – вернее, обугленные их останки, фрагменты тел – вывезли парни 32-го поста.
Парней этих легко можно было отличить среди аборигенов 31-го.
Серый цвет лиц был у бойцов 32-го.

Их обступили нацгвардейцы 31-го, журналисты, медики.
Кто-то торопливо нёс надгрызенную буханку хлеба и тыкал в заскорублые, чёрные руки десантника из 32-го.

- Дед Мороз! Сигареты! – ахнула я.
- Щас, щас, поеду. – сказал он и ринулся в толпу.
- Не пропустят. – сказал кто-то.

Сепаратисты разрешили вывезти какую-то часть тел. Живым сопровождающим дали пару часов. Оставили для точности заложников.
Всё просто. Не вернётесь вовремя – заложников убьют.
Воду, еду, сигареты и медикаменты на обратном пути не пропустят.

Меня колотило, я села в машину.
- Леди! – крикнул Дед Мороз, подбегая к машине.
Мороз держал лапы на плечах какого-то мальчишки. Мне показалось – какого-то местного пацана в лёгкой куртке, грязной и кровавой.
Мальчишка, лет восемнадцати, растерянно улыбался, болтаясь в руках Деда Мороза.

- Лёша! Леди! – говорил мне Мороз.
В его глазах стояли слёзы.
Я удивилась этим слезам. Я ничего не понимала.

- Это Лёша! – орал Мороз.

- Лёша? – спросила я потрясённо.
Мальчик кивнул.
Я встала из машины ему навстречу и сгребла в руках этого ребёнка.
Он уткнулся мне в плечо.

- Лёша, Лёша… - повторяла я.
- Я так хочу додому… - прошептал он в моё плечо.
От него шёл запах дыма.
Запах сгоревших человеческих тел.

Весь этот день он выгребал тела из пожжённой техники. Выкапывал из земли тех, кого успели прикопать. Складывал их в машину.
Не только он. Все они, вырвавшиеся на время от смерти, привезшие смерть, пахли специфическим этим дымом.

- Скільки тобі років? – спросила я.
- Двадцять один. – шмыгнул он носом.

- Так, всё, через двадцать минут выезжаем! – закричал кто-то.
- Сигареты! – ахнули мы.
- Не пропустять. – безнадёжно сказал Лёша.
- Посмотрим! – заорал Дед Мороз, плюхнулся в машину и рванул в сторону соседнего села.

Моя шубка осталась в машине. Кто-то из бойцов набросил мне на плечи бушлат.
Мы говорили с Лёшей быстро и сбивчиво. Он рассказывал о вариантах, которые их ждут. Спокойно и ровно он перечислял эти варианты.
После двенадцати их должны накрыть огнём. Первый вариант.
Они ждут приказа на выход из окружения и выходят. Второй вариант. Самый безнадёжный, в такой приказ никто не верил.
Они выходят сами, без приказа. Третий вариант, на который никто не соглашался.

Эти доходяги с серыми лицами, эти измученные и изголодавшие люди, люди, делившие воду по каплям, не имеющие тёплой одежды, живущие и спящие в окопах при минусе степного ноября - эти мальчишки и мужчины, температурящие, кашляющие, оставшиеся без гранат, с двумя ящиками патронов на сто двенадцать человек - НЕ ХОТЕЛИ ВЫХОДИТЬ БЕЗ ПРИКАЗА.

Вариант сдачи в плен не рассматривался.

- Ми пішли в розвідку. Там у них двадцять танків і два ГРАДа, розвернуті на нас. – громко и весело рассказывал бородатый балагур, такой Вася Тёркин, который есть в любом подразделении. – А в нас лише автомати!
- Виходьте! Ми прикриємо вогнем. – кричали им ребята из 31-го.
- Та там і прикривать не треба. Вони нас самі випустять.
- Так виходьте. Скільки можна? Ви там сгниєте!
- І шо, під трибунал? – нервно смеялись люди с серыми лицами.
- Не буде трибуналу. Не допустимо! – кричали местные нацгвардейцы.

- Олексію. – сказала я. – Який би варіант ви не обрали, я хочу, щоб ти знав, і хлопцям передав – ми вас не кинемо. Ми будемо за вас боротись.

Он кивнул быстро, по-детски.
Я хотела ему пообещать, что в защиту 32-го блокпоста поднимется такое количество людей, которое он даже себе не представляет. Но язик прикусила.
Я уже знала к тому времени, какое количество людей страстно хотело, чтобы эти пальчики и мужчины немедленно шли в бой.
Немедленно
не ноя
не жалуясь на голод, холод, зажду.
С автоматами на танки и ГРАДы.

Некоторая часть общества страстно хотела видеть подвиг.

Мороз в это время сметал прилавки сельских магазинчиков, выгребая воду, сигареты, батарейки.
Батарейки для раций были важны так же как вода.

Мороз летел к 31-му, выскочил на блок, подлетел к Уралу.
К раздолбанному Уралу, на котором эти смертники привезли смерть – и через несколько часов должны были вернуться к смерти.
Просто к смерти.
Просто быть раздавленным танками, пожжённым ГРАДами, порезанным чеченцами.
Не ради блокпоста, нет. Все понимали, что после объявленного часа Икс этому блокпосту оставалось быть нашим недолго.

Но кто-то жаждал видеть подвиг…
Кто-то невидимый уже уселся в кресло, купил попкорн и терпеливо ждал.

- У вас много больных? Сколько у вас больных? – спрашивала Воронкова серолицого Вадима.
Тот, охренев от Воронковой, флиртовал напропалую.

- Возьмите медикаменты. У вас же у всех температура. Вы простужены. – пряча улыбку, строго говорила Воронкова.
- Та Господи! Смерть від простуди – це найменше, чого я зараз боюсь! – широко улыбался Наташе Вадим.
Все хохотали.
Мы тоже хохотали.

Мы все считали минуты.

Мороз летал по Уралу, засовывая сигареты, воду, батарейки в кабине и за обшивку.
От машины остался разве скелет, но Мороз упорно находил нычки и растыкивал припасы.
Затем куда-то исчез.
Затем подошёл ко мне.

- Этого пацана надо оставить. – сказал он мне, глядя на Лёшу.
- Он не останется. – ответила я.
- Да знаю. – с болью он мне ответил, потом подбежал к Лёше и начал что-то ему говорить, Лёша кивал, глядя на него снизу вверх.

Мужчины с серыми лицами вскакивали в останки Урала.
Лёша схватил свой автомат и разгрузку, и успел вскочить в разворачивающийся Урал.

Воронкова пошла за этой машиной, дошла до блоков на посте, оперлась в них локтями и долго смотрела вослед.
Я не рискнула к ней подходить.
И никто не рискнул.

- Он попросил нас остаться здесь, пока они не примут решение. – сказал мне Мороз.
Я кивнула.
- И знаете что? Он спросил меня, не бросим ли мы их.
- Не бросим в любом случае. – сказала я твёрдо.
- Я так и сказал. – ответил он удовлетворённо.
Решение было принято к вечеру.
Лёша позвонил и велел нам уезжать.
- Мы приняли решение. Можете уезжать. – сказал он ровно и спокойно.

Они остались.
Мы уезжали из тёмного блокпоста № 31 поздно вечером.

А через два часа пришёл приказ на выход из окружения.

… эта история уже стала частью истории.
Я горда тем, что была одним из действующих лиц её, как и все вы – выступившие против бесцельной бойни. Все вы – для кого важна человеческая жизнь как залог нашей будущей победы, а не попкорн перед экраном в ожидании чьего-то геройства.

Я не знаю, где брали мужество эти парни – парни, получившие два часа отпуска у смерти и сдержавшие слово, данное ей.
Я никогда не забуду, как запрыгнул в искалеченный Урал этот мальчик – сцепив зубы и не оглядываясь назад, туда, где мама, девушки, счастье…
Жизнь…
Мальчик, в двадцать один год возглавивший роту вместо убитого ротного.
Я горжусь знакомством с тобой.
Я не видела такой силы, как у тебя, мальчик…

Алексей
Вадим
Саша
Юра
Виталий
Все парни 32-го блокпоста, вышедшие из окружения – я помню ваши лица.

Парни 31-го блокпоста, боровшиеся с генералами за своих умирающих братьев из 32-го, не боясь трибуналов и взысканий – вы теперь на линии фронта.
Вас накрывают Грады.
И ребята из 32-го блокпоста сейчас борятся за ваши жизни – говоря на телекамеры правду о 32-м и 31-м блокпостах.
Они просят для вас только одного – дайте боеприпасов. Дайте техники.
Дайте им возможность воевать, а не умирать пушечным мясом.

Я помню ваши лица.


КОДА

… Мы уезжали из Зоны.
Мы уезжали не сразу. Мы обзвонили всех вышедших – до кого смогли дотянуться.
Мы приехали и строго проверили – были врачи? Прессовала ли прокуратура? Не решат ли наверху вас слить, мальчики?
Мы не позволим, можете быть уверены.

… Мы подъезжали к Харькову.
Впереди шла боевая волонтёрская Скорая.
Она везла Неизвестного.
Мы шли эскортом за ней.
До больших ворот судмедэкспертизы.

Я узнАю твоё имя, Неизвестный.
Прощай.
Тебе не достался отпуск от смерти.

видео по ссылке https://www.facebook.com/video.php?v=1522960811296025

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

abodator: (Default)
Abodator

March 2015

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 08:49 am
Powered by Dreamwidth Studios